Игра в соблазнение
Игра в соблазнение, какой бы она не была интересной на первый взгляд, останется лишь игрой. Ведь игра подразумевает роли, маски, где человек выдает себя не за того, кем является на самом деле. И если однажды он себя спросит: «А кто есть я, настоящий?», то вряд ли ответит, так как не посвящал достаточно времени, чтобы исследовать себя, чтобы провести глубокий и нравственный анализ собственных поступков. Что такое вообще «игра», о которой тут пишется? Это идеальный механизм защиты. Если я играю роль (см. ролевые игры), если я вовлекаю другого в сценарий, то я нахожусь в безопасности — ведь «настоящего меня» там нет. Я не рискую быть отвергнутым, потому что отвергнут будет персонаж, а не я.
Следует понимать, любая игра, рано или поздно, заканчивается, как и любой праздник. И что тогда? И тогда, если человек отождествился с ролью (маской) настолько сильно, что поверил в то, что он и есть эта маска, то велика вероятность, что настоящая реальность от него ускользнет и покинет окончательно.
Пребывание в собственных иллюзиях, где «я — являюсь кем-то, кем на самом деле не являюсь», может перевернуть всё с ног на голову. Такому персонажу будет казаться, что мир не такой, как в его фильме. Что режиссеры недобросовестно выполняют свою работу, а актеры явно недоигрывают до его уровня. Что он — Мастер, а все остальные должны лишь подчиняться его прихотям, его убеждениям, ибо он знает лучше других, как устроен мир на самом деле. Что мир должен следовать его законам и жить по его правилам. Что мир должен кружиться вокруг него. И в этом пьяном угаре сознания, в этом круговороте, соблазнитель, он же игрок, не видит очевидного — никто ничего не должен.
Интрига, игра, страсть — в этом соблазнитель, игрок, видит цель и смысл жизни. И вряд ли он сможет сразу увидеть, как постепенно сгорает от этого изнутри. Это выгорание однажды приводит к тому, что никакая «игра» больше не приносит удовольствие. Однажды он обнаруживает, что игры все сыграны, а того результата, о котором он мечтал, нет. И даже если он достиг в игре многого, этот результат не принес ему счастья, скорее напротив, лишь боль, чувство утраты и разочарование. Игрок обнаружил — играть в старые игры больше не интересно, а новых нет. Да, их можно придумать, но они потребуют больше безумия, ведь чтобы достичь прежнего дофаминового счастья, нужно теперь в разы увеличивать дозу.
Однажды игрок обнаруживает, что больше никто не хочет с ним играть, а те, кто хочет, явно не соответствуют его стандартам, так как полностью отражают его суть. Он начинает задаваться вопросом: «Почему все такие корыстные?», «Почему все такие нечестные?», «Почему все такие циничные?». А разве все его объекты не отражают его самого? Разве он не притягивает себе же подобных? Так на что он обижается? На самого себя? И тут третьего не надо… После окончания большого угарного праздника, как только маски сброшены при свете дня, такому игроку становится просто невыносимо, потому что в тишине утра нужно быть либо настоящим, либо продолжать бежать от самого себя.
Тогда мне казалось, что я управляю реальностью, что я — кукловод в театре теней. Оказывается, что за маской «всесильного кукловода» скрывался напуганный ребенок, который больше всего на свете боялся, что его — настоящего, неидеального, слабого — никто не сможет полюбить. И поэтому он создал персонажа, которого «нельзя не захотеть». Но трагедия в том, что персонажа могут хотеть, но его невозможно любить. Любовь — это божественный контакт, а не контакт ролей. Если раньше смыслом была игра вместе с его победами, то теперь смыслом становится честность перед самим собой — хочу ли я играть, либо я, наконец, хочу понять, кем являюсь на самом деле, без притворства и лживых масок.
Настоящее искусство — это не искусство соблазнения. Это искусство присутствия. Это способность находиться рядом с другим человеком без сценария в голове. Когда тебе не нужно «втягивать в игру», чтобы почувствовать себя живым. Когда тебе достаточно того, кто ты есть, без игры, масок и манипуляций. Где молчание с близким человеком дает в тысячи раз больше счастья, чем любая, даже самая изощренная игра в соблазнение. И на место временного дофаминового всплеска приходит покой и умиротворения от того, что Вы — Есть! От того, что Вы способны радоваться простым вещам. Разве это не то счастье, которое он искал в кайфе?
Читайте Далее = Что такое близость =
В материале представлены кадры из фильма «Блудливая Калифорния» от режиссера Адама Бернштейна
