Документалистика

Политические нравы

By on 30.11.2017

Третьяковская галерея, январь 1898г.

Павел Михайлович, бледный и худой, продолжал бродить по галерее, хотя на серебряных часах было уже порядка девяти, но ему больно захотелось спуститься на первый этаж, где расположились картины Василия Верещагина. Появление этого господина на пьедестале русской школы искусства потянуло за собой новую волну интриг и немыслимых манер, как выразился бы наш Аполлинарий, но то касалось итальянских разделений да расколов, которые не замедлили передаться и нашим художникам. Ох уж эти политические нравы; что в искусстве, что в народе, что в семье – везде ведут к разладу и упадку. И вновь всё завязалось вокруг Академии художеств, от почестей которых отказался Верещагин, вызвав тем самым возмущение самих академиков, которые считали все чины и отличия в искусстве более своих картин, а оные порой не писались профессорами долгими годами. Неужто творческий застой напрямую связан с получением очередного статуса? Отсюда выходит, чем выше чин академика, тем острее у него ощущается этот творческий кризис?

Вот как написал об этом сам Аполлинарий Горавский, будучи однажды очевидцем всех этих раздач: “12-ого числа мая, в 12 часов ко вторичному заседанию великий князь Владимир Александрович изволили прибыть, открыли изнова суд, и, приступивши к оному, его высочество, обратясь к Совету, сказал следующее: “Господа, в прежние годы звание профессоров некоторым давали слишком щедро, что и последовало с некоторыми полученными званиями профессоров, что, кроме одной картины, после получения звания более ничего подобного и не появлялось на выставке, и даже один из архитекторов, получивши звание профессора, сделался трактирщиком в Париже, а так как это звание очень важное в искусстве, то с нонешнего года следует впредь быть очень строгим”. Открыл вновь перебаллотировку и без обиды не разрешили звание профессора ровно никому…”. Закрылась лавочка, но слишком поздно, ибо теперь, кому действительно необходимо было это звание, оное не досталось. Так, например, Федору Васильеву отказали, даровитому пейзажисту по праву, коему звание не ради искусства нужно было, а ради податного сословия. И вот, представьте себе, Василий Верещагин в противовес всем нравам и веками устоявшимся традициям, отказывается от звания профессора живописи, мотивируя это так: “Считая все чины и отличия в искусстве безусловно вредными, начисто отказываюсь от этого звания…”.

Вспоминая эти слова, Павел Михайлович улыбнулся, стоя напротив туркестанской коллекции. Это была настоящая победа новых идей и Василий Верещагин вкус оной весьма ценил…! Конечно, долгое время её никак не могли признать другие академики, которые крепко ухватились по неизвестным нам причинам за принципы старой школы, а потому прибегали к нападкам на других, имеющий свой собственный взгляд, опускаясь до пустых обвинений. Так, например, господин Тютрюмов, наверняка не по собственной лишь инициативе накатал статейку, жалкую такую, в которой говорено, что Верещагину стыдно было брать звание, так как он работал над картинами туркестанской коллекции не один, “компанейским способом”. После прочтения оной, пред моими глазами предстала анекдотическая картинка, пожалуй, поделюсь. “Мол, господин Верещагин, возьмите, пожалуйста, профессорской звание; не откажите нам в такой чести…!”. Ответ Василия мы знаем. Но Академия продолжает настаивать, но уже в другом тоне: “А ну-ка возьми! Давай! Бери! Что это такое? А если так каждый отказываться будет от чинов-то своих, что это будет? Сплошной бардак! Никакого стыда и совести не осталось…”. Верещагин игнорирует просьбу и такого характера. Тогда Академия совсем уж слетела с катушек и стала угрожать непослушному художнику: “Ах, так! Если и сейчас не возьмешь звание профессора, то мы с тобой такое сделаем…!”. Представьте, если бы согласился в тот момент? Был бы ли это наш славный и бесстрашный Верещагин?! На этом Третьяков торжественно рассмеялся!

“…никогда в печати не появлялось более возмутительного обвинения, направленного против художника. Тем не менее мы, пишущие эти строки, не сочли бы себя вправе возражать академику Тютрюмову, если бы он говорил от своего лица, а не от лица художников вообще” – полностью подписываюсь под этими словами одиннадцати художников, которые стали на защиту Верещагина, среди оных перечислю лишь нескольких, дабы не потерять логику своим размышлениям. Имена и лица оных нам давно знакомы, всё тот же Иван Крамской и Иван Шишкин, Николай Ге, оба Клодта, Павел Чистяков. А логическая мысль в чем заключалась собственно, точнее вопрос: кто были те, оставшиеся художники, прятавшиеся за спиной господина Тютрюмова? Где в то время находился Аполлинарий Горавский? На чьей стороне был наш герой? Конечно, мы можем лишь предполагать, что, будучи академиком, он не мог пойти против своих же, чисто политический мотив; но в тоже время, будучи воспитан в религиозном духе, вряд ли стал бы подписывать под обвинениями в адрес Верещагина. Не правда ли…? Вот, что на это ответил сам Аполлинарий: “К партиям я ни к каким не принадлежу, во избежание всякого рода интриг, со всеми я хорош и доброжелателен, и со мной все хороши. За большим я не гонюсь, и дела мои идут, по моему убеждению, хорошо, довольствуясь тем, что бог мне посылает…”. Что из этого правда, я не знаю, но об этом, наверное, хорошо известно Павлу Михайловичу, но он пока что об этом ничего не поведает. В любом политическом столкновении нет победивших и проигравших, да и победу порой трудно таковой назвать, поэтому этот раунд словами Третьякова и подытожим: “авторитет Верещагина — в высших атмосферах, по случаю его протеста против чинов, — подорван”, хоть и формальная победа за ним – добавлю я.

Выдержка из книги = Забытый среди знаменитых =

Читайте Далее = Русская школа искусства =

В материале представлены кадры из фильма «Русский ковчег» от  режиссера Александра Сокурова

TAGS
RELATED POSTS

LEAVE A COMMENT

Самые читаемые записи
  • -Расскажите, что такое Написание книги на заказ? -У меня часто спрашивают, как я могу писать книги на заказ? Не в ущерб ли приходится моим собственным литературным творениям? Отвечу прямо – Нет, далеко не в ущерб....
  • — Максим, многие интересуются ценой, за сколько можно написать книгу? —Отличный вопрос и главное – очень конкретный, поэтому постараюсь рассказать более подробно об услугах написания книги. Есть порядка десяти пунктов, позволяющих мне назначить конечную стоимость...
  •   — Макс, в чем именно заключается Ваша помощь?    — Начнем с того, что не каждый может написать книгу. Я встречал множество умных людей, профессионалов своего дела, будь они психологами, учеными или бизнесменами, не...
  • — Помните ли Вы написание своего первого любовного романа? Расскажите об опыте написание любовных романов на заказ? — О, да. Такое забыть просто невозможно. На дворе стояла ранняя осень, бабье лето только начиналось. Меня пригласили...
  • Мемуары, пожалуй, самый интересный жанр, с которым мне когда-либо приходилось работать. Я всю свою писательскую деятельность напрямую связываю с мемуарами, чему отдаюсь целиком и полностью. Вы спросите: “Почему именно Мемуары?”, и я Вам тут же...
  • — Максим, расскажите побольше об услуге написания сценария? — Написание сценария для фильма – одно из моих любимых занятий. Свой первый киносценарий я написал на втором курсе Журфака в 2006 году, назывался он “По рукам”....
  • — Максим, поделитесь, что значит литературное сопровождение и что туда входит? — Литературное сопровождение, прежде всего, для тех, кто желает написать книгу, но по каким-то причинам не может. Например, у человека в прошлом не было...