Притча о двух монахах и внутренней тишине
Давным-давно, в горах, где возвышался маленький монастырь, жили монахи. Они практиковали медитацию, учились жить в покое и любили долгие часы пребывать в тишине. Однажды настоятель поручил двум монахам, старшему Лиан и младшему Фэн, важное задание – спуститься в город, чтобы купить на рынке некоторую недостающую провизию. Они со смирением приняли поручение, поклонились и отправились в путь.
Город встретил их оглушительным шумом: крики торговцев, скрип телег, лай собак, звон кузнечных молотов, смех детей и бесконечные споры прохожих. И чем глубже в городскую суету они погружались, тем шум становился сильнее. Он окружал их со всех сторон, на что старший монах Лиан с улыбкой отвечал:
— Какая невообразимая тишина! Какое блаженное спокойствие!
Монах говорил это спокойно и искренне, словно действительно слышал не шум, а величайшую гармонию. В ответ на это шум города лишь усиливался, однако чем дальше они шли, тем больше Лиан наслаждался тишиной.
Второй монах обернулся к нему и нахмурился:
— Ты что, не слышишь, как тут шумно? Этот нескончаемый гам людей, звуки телег, бряканье железа, лай и крики! Город кричит, стонет, гремит! Как после этого ты можешь говорить о тишине? Давай поскорее закончим с делами и уйдем отсюда, — просил, умолял Фэн.
Первый монах остановился, махнул рукой, чтобы второй тоже остановился, посмотрел ему прямо в глаза и с глубоким состраданием сказал:
— Ты прав, брат, снаружи всё это действительно звучит. Но скажи мне: если бы внутри тебя не было беспокойства, разве ты бы заметил этот шум?
— Но этот шум несомненен! — с явным раздражением в голосе возразил второй монах. — Я его слышу. Его просто нельзя не слышать! Он повсюду…
Лиан улыбнулся:
— Это твоя внутренняя боль указывает на него. Это лишь ты цепляешься за звуки, отдавая им свое внимание. Я же принес с собой горную тишину, и внутри меня она остается. Моя тишина ничего не распознаёт вокруг… Она вечна! Разве шум может затронуть вечность?
Лиан сделал короткую паузу, позволяя его внутренней тишине досказать то, что было недосказано, отчего Фэн стал ощущать ЕЕ целительное присутствие.
— Слышишь ее? Почему твой ум не цепляется за тишину точно так же, как он сопротивляется шуму? Потому что ум в тишине успокаивается и замолкает. Посмотри на это дерево, — он указал на иву у фонтана. — Оно слышит те же звуки, что и мы. Но оно не разделяет их на шум и тишину. Оно просто присутствует, позволяя звукам проходить сквозь него. Оно не сопротивляется и не стремится шум запретить, просто позволяя всему происходить. На самом деле, брат, ты слышишь совсем не шум, ты слышишь собственную боль через свой беспокойный ум. И звуки города касаются твоих ран… Когда нет боли и ран, тогда нет и шума. Есть только жизнь, проявленная сама по себе, и в этом есть настоящее блаженство.
— Внутренняя тишина ничего не распознает вокруг кроме тишины, — добавил Лиан, — потому что она вечна… Она была до твоего рождения, она есть и сейчас.
В этот момент мимо пробежала группа детей, визжа от восторга. Фэн инстинктивно сморщился. Лиан же наблюдал за ними с мягкой улыбкой.
— Как же тогда всему этому не сопротивляться?
— Позволь всему происходить, — тихим голосом отвечал Лиан, но эту тишину в его голосе никаким городским шумом нельзя было перебить. — В том числе и любым звукам. Просто слушай и прислушивайся к ним… Вслушивайся в них настолько сильно, пока в каждом звуке не обнаружишь ту самую тишину, ведь все они из нее выходят, и все они в ней же и растворяются. И когда это произойдет, ты вдруг обнаружишь свою внутреннююю тишину, а вместе с тем и незатронутось. Возможно, для тебя это будет приятным открытием, но не обольщайся. Просто примешь это как дар, примешь с благодарностью… Тишина всегда с тобой и она никогда от тебя ни на шаг не отходила…
После этого монахи продолжили путь в молчании. Сначала Фэн просто отмечал свое раздражение от каждого громкого звука. Потом начал замечать промежутки между звуками — они рождались и умирали, подобно волнам на поверхности океана. Монах пытался всю дорогу прислушаться к тишине внутри городского шума… но всегда обнаруживал себя внутри, словно не существовала ничего внешнего, а всё было рожденным только в нем самом. И тогда он переставал бороться, позволяя внутреннему пространству самому проявить себя. Вдруг внутри него впервые обнаружилась глубокая и ничем не подкупная тишина. Ее трудно спутать с чем-то еще… она всегда была, есть и будет!.. Вечная тишина!
Лицо Фэна наполнилось светом и он вдруг произнес:
— Какая тишина… Какое спокойствие…
Лиан ничего не ответил, но его глаза засветились глубокой радостью. Он просто кивнул, и в этом кивке было больше мудрости, чем в тысячах проповедей. Так они продолжали свой путь, неся тишину не только через весь шумный город, но и через всю ВЕЧНОСТЬ.
Читайте Далее = Притча о блудном сыне (анализ) =
Больше философский размышлений автора в Телеграм-канале
В материале представлены кадры из фильма «Пепел и Снег» от режиссера Грегори Колбера
